Так рассказывает Ира:
Танк под названием "Маришка" - берегитесь немцы!!!



Когда она зашла ко мне в палату - маленькая, щупленькая с огромной коробкой, в которой был пирог собственного приготовления, было впечатление что это не первая в нашей жизни встреча, а просто два друга давно не виделись. Два друга, которые знают один другого всю жизнь! И только вечером, когда Маришка с мамой уехали на квартиру, я стала вспоминать...

Мы познакомились где-то в марте прошлого года. Чуть больше года назад. Письмо от нее о том, что перечислены деньги на клинику. Таких писем тогда было пара десятков. ЖЖ mari1261 - по моему я даже не поняла тогда что это тот же человек. Потом, уже после операции на колене звонок. "Это Мари... Мари из Гамбурга"... "Ну здравствуй, Мари из Гамбурга" - подумала я тогда. Потому что не человек, перевевший деньги, ни mari1261 с Гамбургом у меня не ассоциировались вообще. Сначала она звонила раз в неделю. Перебросится парой слов, прокомментировать мои записи в блоге... Потом все чаще и чаще. Голос Маришки в трубке стал неотъемлемой частью сначала больничных, а потом и вольных будней. "Я буду скучать" - совершенно искренне сказала я, уезжая из Германии...

Разговоры в аське. до 3 часов ночи... до начала четвертого... "Ой блин, а мне завтра на работу", но разговоры продолжаются. Обо всем... А потом... в сентябре катастрофа, мне плохо, мне срочно нужно в Германию. И невозможно вызвонить врача, невозможно получить документы. "Мариш, помоги, я не знаю что делать!". И Маришка садиться на телефон и вызванивает врачей, расчетный отдел и много еще кого. И я успеваю выехать. И уже в Германии у меня новая катастрофа, нужна операция на сердце... страшно, больно, не могу!!! "Маришка, я так не могу!!!" - кажется это уже само собой разумеется, что я говорю эти слова. Ни кому-то другому, а ей, Маришке!

И снова бесконечные звонки в клинику... согласование дат, сумм и много чего другого. Это все делала она. Как будто ей больше всех надо! И вот я снова в Германии и снова ее голос в телефонной трубке. Такой родной голос!!!

А дальше... Кошмарный сон... много чего было за те 3 месяца. Но каждый день звонил телефон и все тот же родной голос узнавал новости, успокаивал, обнадеживал, ругался... И снова переговоры с клиниками... знаменитое 21 декабря... меня выпихивают из больницы... "Маришка, я не знаю что делать!" - и Маришка снова на телефоне. "Гавришева, да что ж ты за монстр то такой! Мне все рассказывают про то, что ты просто невыносима! Некооперативный МОНСТР!!!" - и я смеюсь до слез, хотя ситуация просто катастрофическая... В тот день она звонила снова и снова, до позднего вечера, пока я не обосновалась в палате. И на следующий день... и через день... Перед операциями, после операций... она все время была рядом. И так тепло на сердце было от одного звонка мобильного телефона. Даже если не могла говорить и сбрасывала, на сердце все равно теплело от того что у меня есть Мариха!

И снова дома, аська, разговоры чуть ли не до утра. Безысходность... конец... слаааабая надежда... "Давай попробуем, чем мы рискуем?". И Маришка снова садится на телефон и за комп. И пишет бесконечные письма в бесконечное количество клиники, звонит бесконечному количеству врачей. "Обратитесь к Наталье, она это, как вы - переводчик и менеджер" - посоветовал посредницу один русскоговорящий врач. "Менеджер" - с того момента эта клички прилипла к Маришке. И надо отдать должное - у меня просто непередаваемый, профессиональный менеджер. Иногда я просила ее перевести страшные вещи... как друг она ругалась на меня и кричала что не будет этого писать... но писала... что бы и в каком виде я не попросила.

А теперь собственно почему "танк". Поскольку не только я монстр, но и Мариха не меньший, то приехать ко мне в гости она могла только в один день - когда доктора переклинило что у меня открытая форма туберкулеза, я жутко заразная и общаться со мной можно только через маску. Мы пытались выяснить и понять что за ерунда происходит. Так вот, наблюдая как миниатюрная Маришка стоит перед двухметровым, хоть и щуплым доктором с явным намерением сейчас вот тут, на месте сожрать его... или на худой конец переехать гусеницами, я поняла что у меня совершенно отчаянный, танкоподобный менеджер. И было смешно что человек, который видел меня первый раз в жизни, а о моем существовании узнал только чуть больше года назад, готов был порвать врача за меня. За то, что посмели обидеть Ирку...



"Мит гебюрстаг тебя, Маришка", тортик почтой, "прибератель столов", "два Хофманна" - кодовые фразы, с которых мы можем смеяться до бесконечности. Мы на одной волне, мы говорим одновременно одни и те же фразы, мы иногда ничего не говорим, а молча, без слов понимаем одна другую.

"Есть люди, которые просто поселяются в сердце" - так написала Маришка в себя в ЖЖ в сообщении о нашем "развиртуализирунге". И это правда. Маришкин, я рада что ты поселилась в моем резаном-перерезаном сердце!!! Без тебя это сердце уже не билось бы!!!
-------------------------------------------------------------------------------------------


Ирка время от времени рассказывает о ком-то, пишет воспоминания и благодарности о врачах, я их читаю и бережно сохраняю и в памяти, и на компьютере, для меня это всё - частички огромного мира, который - сама Ира - неизмеримо дорог мне и любим... но вот, кажется, первый раз, когда я копирую рассказ Иры к себе в журнал.
Мари, Марина, Мариха, Маришка... 
За последние месяцы этот человек стал очень важен и для меня.
Если я при Ирке - чертенок в кармашке, иногда умудряющийся сделать что-то полезное, иногда - просто любимая ни за что карманная живность, иногда - и вовсе вредность... то Марина - это так много, что этого просто не описать. И не только потому, что "менеджер". хотя и это само по себе - огромный кусок труда, который - не будь ее, мог бы стать просто непосильным нам. Я люблю фотография, где они вдвоем - Ирка и Марина. Она такая и есть: всё время рядом, хранитель за правым плечом... В любое время дня и ночи, по первому зову, по любому... И во всём, что она делает для Ируси, в том, как она это делает, в том, как она говорит об Ире... это такая любовь! Такая, что останавливает меня в порыве сказать ей "спасибо". Я понимаю, что благодарить Марину за помощь Ирке - нелепейшая идея. Это просто есть. Вот так. Есть Ирка и Марина рядом.
И я, обычно ревнивая даже в таких ситуациях, когда уж вовсе не до ревности... ревнующая, что кто-то, а не я...
когда касается Марины, я горячо благодарю Господа за то, что этот человек есть там, рядом с Ирусей. И искренне счастлива этим. 

и прошу вас: молитесь за Ирочку. Ей это очень нужно сейчас, по-прежнему нужно.

В пятницу была мини-операция, долго мучили Иринку, но закрыли карман, который остался после операции, убрали вложенный туда поролон, отключили активный отсос - рана зашита

Сегодня в 7 утра был обход. Если все будет хорошо, выписка в четверг.
По поводу вертера - Установка нового вертера эпикардиально - невозможна. Теперь вся надежда на альтернативный вертер (подкожно), о котором ведутся сейчас переговоры с фирмой-производителем.

Марина навещала Иринку и попала на представление

Про понедельник:  

Сегодня распечатали и отдали анализы. При этом правда перепутали листики, так что без поллитры не разбересси, но Гавришева разберется всегда. Сегодняшние анализы неплохие, гемоглобин по-нашему 86 (как по-моему - негусто, но Ирка говорит, что бывало и хуже). Многострадальный результат эхографии так и не найден. Это ни в какие ворота, с утра будем решать, кому звонить.  Врачу, дежурившему в субботу пришла гениальная идея изолировать Ирку по причине подозрения на туберкулез. Откуда пошел весь этот идиотизм, так и не ясно, объяснения доктора свелись у тому, что подозрение есть, и пока не пришел отрицательный результат, перед входом в палату нас с Наташей заставляли натягивать одноразовые халаты и маски, после выхода - их снимать, а Ирку наоборот - надевать для выхода из палаты, дабы не заразить все и вся гипотетическим туберкулезом. Мои попытки найти общий язык с этим врачом укрепили нас всех троих во мнении, что ему противопоказано ВООБЩЕ работать с людьми, а особенно в области медицины.

Сегодня отправлено письмо пульмонологу, делавшему бронхоскопию, с просьбой разъяснить, откуда вообще пошла вся эта хрень с туберкулезом, почему отсутствие отрицательного результата анализа по умолчанию считается положительным и правомочна ли подобная дискриминация в отношении человека, перенесшего столь тяжелую операцию, не говоря уже о финансовой стороне вопроса - все эти маски-шоу изоляционные мероприятия довольно дОроги, и может не хватить денег на необходимые антибиотики. Кстати в воскресенье маски-шоу уже пошло на убыль (дежурил нормальный врач), а сегодня и подавно, но вопрос тем не менее остается. Надеемся завтра на ответ.

И сегодня!!

Jul. 20th, 2010 11:12
Ща вмру! В деле о туберкулезе поставлена жирная точка: только что медсестра меняла постель и смела со стола все маски. Шоу окончено. Ну шоб вы были здоровы!
Эхо нашлось! Чистое!!!!!!!
______________
Сейчас Иринка мне написала!!!!!
"Чувствую хорошо, два дня шарюсь по клинике, сегодня еще и пешком по отделению чуть-чуть.
С субботы в обычной кардиохирургии, убрали еще один дренаж. еще один вероятно завтра уберут и как сказал врач "будем думать о дальнейшей стратегии""

"Когда есть такие люди, как Ира Гавришева, светлее жить как-то". Так сказала девушка, передавшая мне денежку для Иринки.

Много искренних слов говорили о ней люди, с которыми я встречалась. Много искренних пожеланий выбраться, поправиться и жить, обязательно ЖИТЬ! И она старается. Я сама уже не знаю, как жила без нее. Ирка, ты мне необходима!

А ей очень нужны наши молитвы!!

По краю...
Ходить по краю пропасти так легко и сложно одновременно. Легко обычно потому, что это не твой выбор и не от тебя это зависит – идти вот тут балансируя на краю или по широкому безопасному шоссе. А сложно, потому что соблазн сделать один неосторожный шаг, который решит все, очень велик. Особенно когда тропинка над пропастью никак не кончается. И не ясно кончится ли вообще. Но… вы видели когда-нибудь канатоходцев без страховки между двумя небоскребами? Им без разницы что там на другом конце каната, им добраться до того второго небоскреба и нафиг не нужно. Им интересен сам процесс. Вот и решила я, что коль конца и края моей тропинки по краю пропасти не видно, буду получать удовольствие от самого процесса. Мазохистское такое удовольствие, но…

То что произошло с 7 июля трудно описать словами. Часть стерлась из памяти, часть не задержалась в затуманенном наркотиками мозге. Часть наверное захотелось забыть. От каких-то воспоминаний хочется отделаться побыстрее, но не можешь… Страх, ужас, надежда, отчаянье – весь спектр эмоций. Факты… для меня часть фактов – и есть эмоции. Там, где другой никак бы не среагировал, я впадала в панику. Потому что знала… знания приумножают скорбь – это верно! 

«Хочу быть в сознании столько, сколько это возможно!» - попросила я. «Будет сделано» - взяли под козырек анестезиологи. Начали с самой простой части – поставить катетер в артерию, откуда потом можно брать анализы и постоянно мерить давление. Самая простая часть заняла 30 минут и жуткие гематомы на обоих руках. Закончив с этим анестезиолог сделал несчастное лицо и сказал «Ир, давай спать уже, а?». Ира великодушно согласилась и под аларм (тревогу) монитора (потому что страшно так, что сердце выскакивает из груди) провалилась в наркоз. Еще 2 часа работы анестезиологов. Найти вену… руки, ноги – парочка крохотных катетеров установлена, но нужно намного больше. 7 попыток на одном бедре, 8 на другом, 4 слева под ключицей – ноль. Сосудистые хирурги. Вскрытие вены на бедре – невозможно провести катетер. Вскрытие вены под ключицей – удается запихнуть пару сантиметров катетера и на глазах у хирурга вена тромбируется. «Пусть остается так» - командуют все. И я наконец переезжаю в операционную.

По краю пропасти... несколько часов я, хирурги, анестезиологи – все мы шли по этому краю. Вернее все они несли меня по нему. И очень старались не оступиться, не уронить. Цена малейшего неверного шага, крохотного камушка на пути могла стать моя жизнь. «Ценой»… сколько стоит моя жизнь? Я не знаю. Но наверное достаточно для того, чтобы в этот день тысячи людей зашли на страничку, где обновлялись новости обо мне, чтобы тысячи людей объединились в молитве за меня и за тех, в чьих руках была моя жизнь.

«Операция была сложная, но мы все сделали» - сказал маме постаревший на несколько лет Бушнак. «Состояние тяжелое, до завтра будет спать» - сказал ей же реаниматолог. Это через 3 дня он скажет мне «тебя привезли из операционной ТАКОМ состоянии… ну у тебя было твердое намерение умереть в течение суток. Не было ни печени, ни почек, ни свертывания крови, ни гемоглобина, ни электролитного баланса… ничего не было, все рушилось на глазах. А к утру ты развернулась на 180 градусов и решила выжить. И это было круто!». 

«Гутен морген» сквозь наркотический сон… взгляд на часы… в окно… на лица… попытки понять какой нафиг морген, меня что, всю ночь оперировали? Или не будили? Почему? Что произошло? И снова часы и окно, в попытке понять – это 8 часов вечера или утра. Если утра – то какого дня?! «сделали ли операцию, удалили ли систему?» - второй вопрос, который крутится в голове. Ведь еще до операции было оговорено – если риск выйдет за грань возможного, операцию остановят. Бушнак не заходит в палату. Смотрит на меня с порога. С жалостью и ужасом. Я щупаю грудную клетку – вот он разрез в месте, где стоял сам аппарат. Больно… значит удалили. Значит удалили и электрод. Это тоже было заранее оговорено – если нельзя будет удалить электрод, не станут трогать и сам аппарат. Вздох облегчения… вздох… вздох ли… дыхание… ощупываю рукой трахеосстому. Подключен аппарат… я не дышу сама. Страх и снова вопрос «что произошло и что происходит?!». Засыпаю, просыпаюсь, опять засыпаю. В перерывах щупаю трахеостому – аппарат все так же подключен. Очередное «гутен морген», теперь от Бухера. «Как ты?» - устало прикрываю глаза. «Держись!!!» - в ответ опять прикрываю глаза, на большее не способна.

«Я изменю режим ИВЛ, пробуй дышать сама» - реаниматолог регулирует аппарат. Я не могу… мне не хватает воздуха. Беспокойно двигаю головой. «все, все, вернул на прежний уровень. Подождем еще» - я засыпаю. «Как ты?» - спрашивает на немецком очередной врач. Другой поправляет его «она понимает только английский», первый глядя на меня улыбается «по-моему в данный момент она и свой родной не понимает». Я язвительно улыбаюсь в ответ. «ООООО, замечательно!» - радуются оба. 

«Ирина, это неправильно, так нельзя! Мы отключим аппарат, но пожалуйста, не форсируй события. Нельзя так!!!» - в отчаянье переводит взгляд с меня на монитор реаниматолог. Он пытается уменьшить поддержку аппарата ИВЛ, мне не хватает, но я не признаюсь, я героически пытаюсь дышать сама. У меня плохо получается, это видно по монитору. «Пожалуйста, Ирина!» - в отчаянье гладит меня по плечу. Я киваю и мы снова подключаем аппарат. 

Шприцы с лекарствами, инфозоматы, перфузоры. Одними губами «что это?». Отвечают. Страшно… потому что я знаю что кроется за каждым названием. Очередной анализ крови на содержание кислорода и прочих нужностей. Я уже дышу сама. Протягиваю парализованные кисти (гематомы послу установки артериальных линий сдавили нерв, кисти полностью парализованы) к листочку «можно посмотреть?» - медбрат отдает бумажку. Смотрю на цифры и улыбаюсь. Все ок. Я дышу сама. Мне хватает.

По краю пропасти… я четко понимаю это… я не знала только насколько близок был этот край. Разговор с реаниматологом на 3 сутки. Глаза в глаза. Без виляния и смягчения формулировок. Ответы на любые вопросы. Выполнение самых странных просьб… по моему это было указание Бухера… он знал что я все равно буду все понимать или догадываться. Лучше уж пусть буду знать, чем строить догадки… 

6 суток реанимации. Потом опять интенсивная терапия. Больно, тяжело, устала, не могу… СТРАШНО! Иной раз станешь, прислонишься к стене на этом самом краю пропасти и все, не можешь дальше идти, страх сковал. Кажется еще шаг – и все, сорвешься. Но заставляешь себя идти дальше. Потому что стоять нельзя. Не знаю почему, просто нельзя… 

Конца этой тропинке все еще не видно. Впереди еще ой как не легко. Но потихоньку будем идти, ползти, двигаться в перед. Любой ценой… и снова цена… насколько ценна моя жизнь? Я не знаю. Но я знаю что много-много людей сделали безумно много чтобы сохранить ее. Значит зачем-то я им нужна. Правда ведь?

У Иры сегодня:
"убрали один дренаж из плевральной полости (ну типа из нее), остался там еще один, который от нижних ребер и до ключиц. Поставили новый"

"...и подключили активный отсос, чтоб заживало и очищалось.. кайф"

"и из плевральной три дня просто пассивно текло, сегодня глянули, что как бы долговато течет уже, и сегодня тоже поставили на активное разряжение..."

"болит. ночью мрак был полный - кончилась моя наркота. днем пришла тетя из службы боли, заменила ее на таблетки, вроде чуть-чуть получше, по крайней мере без таких спадов-подъемов"

"Ниче, переживем"

"в стационаре еще неделю точно, может дольше."
_________________

Сложно ей сейчас.